Москва у А Зиновьева в 1979г

   Москва есть воинствующая провинциальность, буйствующая   бездарность,
одуряющая скука, поглощающая все прочие краски серость. Это относится не
только ко внешнему виду города, но и ко всему его образу жизни. Серые унылые
дома. Почти никакой истории - она стерта и сфальсифицирована. Тошнотворные
столовые и кафе. Да и то изредка, с очередями, грязью, хамством. Убогие
магазины. Многочасовые очереди. Толпы ошалелых баб с авоськами, мечущихся в
поисках съедобного. Негде приткнуться и посидеть просто так.   Тесные
квартиры. И то хорошо, что такие квартиры появились. Раньше ютились в
коммуналках. Что это такое, западный человек вряд ли способен вообразить. В
Москве все до такой степени серо и уныло, что становится даже
интересно.
Это особая интересность, чисто негативная, разъедающая, лишающая
воли к действию. Здесь отсутствие того, что делает человека личностью,
достигает чудовищных размеров и становится ощутимо положительным. Здесь
"нет" превращается в основное "да". Здесь бездарность есть не просто
отсутствие таланта, но наличие наглого таланта душить талант настоящий.
Здесь глупость есть не просто отсутствие ума, но наличие некоего подобия
ума, заменяющего и вытесняющего ум подлинный. Цинизм, злоба, подлость,
пошлость, насилие здесь пронизывают все сферы бытия и образуют общий фон
психологии граждан.
   Москва мыслилась как витрина нового коммунистического общества.   С
колоннами, фронтонами и прочими "завитушками", которые в послесталинские
годы стали называть архитектурными   излишествами.   Образ   отвергнутого
Петербурга владел подсознанием хозяев новой столицы. Тщательно сносилась с
лица земли старая, т. е. русская Москва. Безжалостно ломались церкви.
Спрямлялись кривые улочки. Загоняли в трубы речки. Срезали возвышенности.
Новая Москва мыслилась как идеальная плоскость, застроенная так, что теперь
трудно поверить в здравый ум ее проектировщиков. Был отвергнут проект
Корбюзье строить новую Москву в Юго-Западном районе, а старую Москву
сохранить как исторический памятник. После войны Москва сама устремилась в
этом направлении, но не на уровне проекта Корбюзье, а во вкусе советских
академиков архитектуры и партийных чиновников.
   Москва - это многие миллионы людей. Сотни тысяч из них суть процветающие
партийные и государственные чиновники, министры, генералы,   академики,
директора, артисты, художники, писатели, спортсмены, попы, спекулянты,
жулики и т. д. Сотни тысяч выходцев из разных районов страны ежегодно
вливаются в Москву, несмотря ни на какие запреты, - за взятки, по блату, на
законных основаниях. Очень многие из них добиваются успеха. В Москве убогие
магазины. А одеты москвичи в среднем не хуже, чем в западных городах.
Продовольственные магазины пусты. А привилегированные слои имеют все по
потребности. В Москве можно посмотреть любой западный фильм, прочитать
любую западную книгу, послушать любую западную музыку.   Здесь   много
возможностей пристроиться к лучшей жизни и сделать карьеру. Каналы карьеры
здесь неисчислимы. Здесь с продовольствием лучше, чем в других местах. Здесь
есть виды деятельности, каких нет нигде в стране. Здесь Запад ближе,
культуры больше. Здесь свободнее в отношении разговоров. Здесь можно делать
такое, что запрещено в других местах. Массе советского населения Москва
кажется почти Западом.
   Но кому достаются упомянутые выше блага и какой ценой? Чтобы пробиться к
этим благам, нужно сформироваться так и вести такой образ жизни, что вся
кажущаяся яркость и интересность жизни оказываются   иллюзорными.   Они
постепенно пропадают, уступая место серости, пошлости, скуке, бездарности.
Человеческий материал, по идее наслаждающийся жизнью в Москве, отбирается и
воспитывается по законам коммунистического образа жизни так,   что   о
наслаждении жизнью тут приходится говорить лишь в примитивном и сатирическом
смысле. Московское наслаждение жизнью в большинстве случаев и в целом
достигается ценой морального крушения и приобщения к мафиозному образу
жизни. Любыми путями вырваться из житейского убожества и урвать какие-то
преимущества перед другими - таков стержень и основа социальной психологии
Москвы.
   Столицы бывают разные. Я употребляю слово "столица" не в обиходном, а в
социологическом смысле: это та точка на планете, из которой исходит
инициатива исторического процесса, через которую в мир исходит влияние
доминирующей тенденции эволюции. Именно в этом смысле Москва превратилась в
столицу мировой истории. Москва стала базисом, центром, острием, душой и
сердцем роковой тенденции человечества - коммунистической атаки на весь мир.
Я пишу об этом не с гордостью русского человека, а с тревогой гражданина
планеты за ее будущее.
   В тридцатые годы, когда я приехал в Москву, до этого еще было далеко. Но
будущая роль Москвы уже ощущалась, по крайней мере как претензия. Нам
внушали, что Москве предстоит сыграть роль маяка исторического процесса
на предстоящие столетия. Эта претензия имела ничуть не меньше оснований, чем
намерение дикого (с европейской точки зрения) монгола Темучина (Чингисхана)
покорить весь тогдашний цивилизованный мир. Сколько столетий русские князья
бегали на поклон в Золотую Орду?! Яркий, богатый и высококультурный Рим был
разгромлен и покорен безграмотными варварами.
   А.Зиновьев   " Исповедь отщепенца"

 Мюнхен, 1988